Новости

Жизнь сложна, противоречива, непредсказуема и каждый из нас проходит тот единственный, только для него предназначенный путь. Никто не рождается поэтом или музыкантом, певцом или актером, учителем или врачом. Все мы приходим в этот мир наделенными потенциально-генетическими возможностями стать ими. У некоторых детей с самого раннего возраста появляется неосознанное любопытство или возникает совершенно случайно повышенный интерес к чему-либо, и оно – это что-либо – становится привязанностью, ориентиром в жизни, чертой характера и даже профессией. И каждый взрослый человек, избравший ту или иную профессию реализует в течение всей жизни некогда появившийся интерес, привязанность, лелеянную мечту.

Нечто подобное произошло и в моей личной жизни. У меня появился недетский интерес, ставший привязанностью, к такому отвратительно-чудовищному, кроваво-жертвенному социально-политическому явлению как война. Разговоры о ней, печальные ее последствия сопровождали наш род и семью на протяжении нескольких поколений, вызывая в каждом члене семьи глубокую, незаживающую душевную рану, непреходящую сердечную боль из-за гибели родного человека, воспоминания о котором сопровождались обильными горькими слезами на протяжении многих десятилетий. В такой семье я родился, вырос, воспринимая воспоминания и рассказы старших и проклятое, кровавое чудовище стало моей привязанностью, переросшую в мою профессию историка.

Говорить и писать о войне, даже о победоносной, невыразимо горестно, печально, тяжело, неблагородно, ибо она сопровождается огромными материальными потерями, созданных трудом многих поколений, бесценных исторических памятников. Последствиями этого жестокого безумства и социального зла становятся многомиллионные жертвы, зачастую ни в чем неповинных людей с обеих воюющих сторон или коалиций. Она оборачивается морями крови и слез матерей, детей и даже взрослых мужчин. Отражать подобные трагедии страшно тяжело и до боли неприятно.

Однако говорить и писать об этом словами правды крайне необходимо во имя сохранения памяти погибших, чтобы заклеймить позором истинное лицо войны, разоблачить организаторов кровавых злодеяний, продиктованных эгоистическими стремлениями или гегемонистическими притязаниями.

Наша семейная трагедия началась накануне Первой мировой войны. Первыми испытавшими тяготы и ее последствия были мои прадедушка и прабабушка Джалялетдин и Бибигайшя, создавшие семью в самом начале прошлого века. Страдая от малоземелия они вынуждены были в годы Столыпинской аграрной реформы приобрести землю, оформив денежную ссуду в Самарском Крестьянском Поземельном банке на 55 лет, с ежегодной оплатой два раза в год. Безземельные крестьяне таким способом основали поселок Уразгильдино Чердаклинского района.

В 1910 году переселение закончилось и начался срок возврата банковских ссуд. Спустя три года, едва перешагнув средний возраст мужчины, неожиданно и скоропостижно скончался глава семьи. На руках, убитой горем слабой женщины, остались трое малолетних дочерей и единственный несовершеннолетний сын в возрасте 12-13 лет. Злая судьба вынудила ее стать ответственной за ведение хозяйства, обработку полей, воспитание и содержание детей. Многие переселенцы к тому времени не смогли в срок выплатить установленную сумму более 100 рублей и оказались должниками перед банком. Долги росли, за каждый просроченный месяц взимались пени по 1 копейке с каждого рубля.

Народная мудрость гласит, что беда приходит не одна. В 1914 году в ее доме произошел пожар, сгорело имущество, пали животные, плохо обработанные поля принесли скудный урожай. Бедственное положение семьи спасли близкие родственники, а Самарский банк, с началом Первой мировой войны, отсрочил платежи на три года.

Трудно описать жизнь дореволюционной российской деревни и быт крестьянского населения в полукрепостнических, бесправных условиях и финансово-податного закабаления в течение длительной войны, перешедшей из захватнической империалистической в гражданскую, которая поглощала все новые и новые жертвы. Сын Бибигайши достиг призывного возраста и в начале мая 1919 года вместе с другими односельчанами был мобилизован в Рабоче-крестьянскую Красную Армию защищать бесплатно переданный новыми властями земельный надел – главное средство крестьянского благополучия. Семья осталась без мужских рабочих рук, а пашня сопротивлялась, не поддавалась пухлым слабым женским ручкам.

Ему не суждено было вернуться с полей сражений и осталось тайной не известной для семьи как он погиб и где находится его могила. Горемычная мать и сестры ждали всю жизнь и оплакивали его смерть.

Моя мама, старшая внучка Бибигайши, рассказывала, как она часто тихо, молча плакала и по старческому, морщиностому лицу катились горькие слезы и лишь часто вздрагивающие плечи свидетельствовали ее душевные переживания.

Несчастная жизнь длится долго. Она прожила до глубокой старости, испытала тяготы еще одной войны, увидела меня, своего первого внука и скончалась в 1946 году.

Неописуемую печальную судьбу своей матери Бибигайши повторила ее старшая дочь Фатыйма – моя бабушка со стороны матери. Она стала замужней женщиной в первой трети прошлого века. Семейная жизнь была долго благополучной. Глава семьи, как говорят ныне, был рукастый, сельскохозяйственные работы выполнял с большим старанием, в перерывах между ними занимался плотницким делом, хорошо освоил профессию портного, был единственным стеклорезом на селе и в соседних деревнях, занимался мелкой торговлей продуктами своего труда. Муж и жена хорошо понимали, ладили, отвечали взаимным вниманием и согласием. Она родила шестерых дочерей и единственного сына, которого назвали Мухтаром, производное с арабского – мухтарам, что близко созвучно к понятию Благородный, Благодарный, Уважаемый. Он действительно рос, ласково опекаемый родителями, почитаемый и уважаемый сестрами, в материально обеспеченной семье, по складу характера добрым, отзывчивым, трудолюбивым, по-детски шаловливым, внимательным, шутливым, изобретательным на всякие детские игры. Вокруг него всегда крутились деревенские мальчишки, взрослея часто замечали насмешливые и пристальные взгляды девчонок. Работал он в местном колхозе «Кзыл Чишмя» трактористом, затем ему доверили и поручили возглавить бригаду, за что был включен в список лиц, имеющих «бронь», т.е. запрет от призыва на военную службу.

Между тем жизнь шла своим чередом. Наступил 1944 год, он достиг совершеннолетия и заявил родителям: «Страна воюет уже третий год и все мои товарищи, друзья находятся в действующей армии. Уже три девушки и даже наши колхозные лощади находятся на фронте, и я должен быть там». Действительно, в 1941 году были отправлены на фронт специально выращенные кони, трое девчат с которыми они росли, учились в школе были мобилизованы в РККА.

Его призвали в действующую армию в марте 1944 года. Первоначальную военную подготовку проходил в Инзенских лагерях, оттуда написал письмо, которое я храню до сих пор. Как память и фронтовую реликвию, этот лист бумаги с ученической тетради, исписанный химическим карандашом, свернутый солдатским треугольником с адресами назначения и отправления.

Другие письма и документы не сохранились в силу ряда причин, что воспрепятствовало выяснению его судьбы сразу же после окончания войны. С другой стороны, время было тревожное, беспокойное, материально плохо обеспеченные, и по всей вероятности, оно требовало заботиться о благополучии большой семьи, тем более о его гибели они долго не знали.

Об этом сообщил письмом его фронтовой друг, боевой товарищ, находившийся на излечении в военном госпитале, в котором он известил о своем желании приехать, если удастся выйти из госпиталя живым и здоровым. Больше от него никаких известий не поступило, судьба его тоже нам неизвестна.

Наступил май 1945 года, победоносно завершилась Великая Отечественная война, страна торжественно отметила День Победы. Однако в нашей семье не ощущалось, не царило праздничное настроение: гнетущая тоска и скорбь охватили, пленили всех членов семьи. Особенно тяжело страдала моя бабушка Фатыйма. Она рассказывала о своей печали, мучительной душевной боли своей ровеснице – родственнице своего мужа о том, как по ночам напролет заливается слезами. Она говорила, что днем еще терплю, потому что глядя на меня начинают плакать дети, усмиряет мама, которая перешла жить к ней, просит терпения муж, ссылаясь на божественное предопределение. Ночная тишина и темнота поглощали ее слезы, не сознавая сколько времени она спала или бодрствовала, умываясь слезами. Душевный, нервно-психологический надлом подорвал здоровье, поразил ее организм. Так продолжалось целый год, медицина была бессильна, и она скончалась в марте 1946 года, пережив всего лишь на 1,5 месяца свою престарелую мать – Бибигайшу. Она, претерпевшая многие несчастья и тяготы жизни, испытала еще более тяжелые страдания в 1941-1945 годах. В самом начале войны погибли муж своей второй дочери, у которой остались четверо несовершеннолетних детей, и супруг старшей внучки, т.е. моей мамы, после тяжелого ранения находился на излечении в военном госпитале города Свердловска муж второй внучки. По своему несчастной оказалась и третья, младшая дочь Бибигайши, у которой распалась семья, с пятью несовершеннолетними детьми.

Две мировые войны принесли нашему роду нескончаемые страдания, тяжелую трудовую и налоговую нагрузку, физическую и душевную боль, явные и тайные слезы членам семьи.

Мне не пришлось из-за малолетства самому познать все эти испытания. Я осознал и пережил, спустя много лет, когда стал взрослым и особенно после появления своих детей. Многое познается на собственном примере.

Прошли десятилетия, зажили старые раны, утихли стихии душевных переживаний. Наступили новые времена и даже новая эпоха, всколыхнувшая всю страну, возбудив у миллионов людей повышенный интерес к истории своей страны, своего народа, к прошлому своих селений, к изучению своей родословной. Эмоциональная волна захватила и меня, как историка, и с повышенным профессиональным интересом, энтузиазмом начал работать над проблемами исторического краеведения. За короткий период одна за другой из-под моего пера вышли 12 книг и множество газетных публикаций.

Теперь наступила очередь к описанию моей родословной, подтверждением чего являются эти строки.

Дополнительным побудительным мотивом в моем намерении стала отмена государственной военной цензуры с грифом «секретно» с документов воинских соединений, принимавших участие в Великой Отечественной войне, во второй половине 80-х годов прошлого века. С этой целью я повторно обратился в архив Министерства обороны СССР, находящийся в Подольске. В полученном ответе от 27.01.1989 года указано, что рядовой Идиатуллин Мухтар, 1926 г.р. исполняющий обязанности заместителя наводчика 37-го ОИПТД (в годы войны в состав стрелковых дивизий входили различные дивизионы – воинские подразделения с узкой специализацией, в данном случае – Отдельный истребительный противотанковый дивизион – пояснение автора) 212-ой стрелковой дивизии, погиб 12.03.1945 года, захоронен в н.п. Дерхен, расположенном в 8 км юго-западнее крупного населенного пункта Голлнов Германии (сейчас – Голенюв, ПНР). Основание: ЦАМО, донесение №50506с 1945 (д. 51/27 – 88 г. т. 7).

212-ая стрелковая дивизия была сформирована 8.06.1943 года во время сражений на Орлово-Курской дуге, в которых она принимала участие, затем были бои за освобождение Риги в сентябре 1944 года в составе 61-ой армии, которой командовал генерал П.А.Белов. 25.12 1944 года 61-ая армия была передана из состава 1-го Прибалтийского фронта в 1-ый Белорусский.

В начале 1945 года она входила в состав 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Победы Г.К.Жукова. Ставка Верховного Главнокомандующего разработала план военных операций по освобождению оккупированных фашистами стран Западной Европы. Операция 1-го Белорусского фронта вначале называлась Варшавско-Познанской, а когда войска фронта, в которых находилась и 212-ая дивизия, вышли на реку Одер, она получила наименование Висло-Одерской. Тяжелые бои продолжались с 12.01 до 03.02.1945 г. Стремительным было наступление наших войск, как описывает их Г.К.Жуков, со средним темпом до 45 км, а в отдельные сутки даже до 70 км. (см. Воспоминания и размышления, т. 3, с. 207).

1 марта 1945 года началась Восточно-Померанская операция, длившаяся до 18 марта, завершившаяся ее полным освобождением от противника. Смею предположить, что именно в этих боях и погиб мой родной дядя – Идиатуллин Мухтар.

Стрелковая дивизия под номером 212 дошла до Берлина, за боевые заслуги получила ордена Суворова и Кутузова и ей было присвоено почетное звание «Краснознаменное Кричевское». Она была расформирована в июне 1945 года.

События Великой Отечественной войны прочно засели в памяти нашего народа, ибо нет ни одного человека, который не перенес бы тяготы войны. Эти чувства побудили меня обратиться с письмом к польскому послу в Москве.

Хочу обратить внимание уважаемых читателей, как ловко искажает историческую истину польский дипломат. Нынешние события в российско-польских отношениях помогают понять агрессивно-враждебную политику польских руководителей. Она более острее и опаснее, чем в 1990 году, когда было написано послание.

Польские власти забыли свою подлинную историю и проявляют настойчивое нежелание учиться у ней. «История учит даже тех,- писал известный русский историк В.О.Ключевский,- кто не желает у ней учиться, она наказывает их за историческое невежество». Польша была трижды наказана за историческое невежество.

Вместо заключения. Неумолимое время постоянно заданным ритмом неузнаваемо меняет все вокруг нас. Прошло более 80 лет после вышеописанных событий, ушли в мир иной все, кто их пережил, кто знал и жил вместе с Мухтаром Идиатуллиным и многие факты жизни стерлись из памяти.

А он, однако, всегда с нами, с живыми продолжателями его рода, и смотрит на нас своим пристально-внимательным взглядом, из-под отекших век, с военной фотографии, что висит в рамке в нашей горнице с той самой победной весны и словно ждет ответа: «А что происходит в нашем доме, о чем писал в своем письме, помните ли вы меня?» От имени всех живых родственников отвечаю: «Помним все, не забыли ничего…»

Амир АХМЕТОВ,

пенсионер, ветеран труда федерального значения.